Появляется лекарь с баночками, чтобы смазать спины, когда плетка сделает свое дело. На то есть строжайший приказ самого командора. А вот и судовой священник — глаза заспанные, из-под сюртука выглядывает ночная рубаха. Он успел заплести косичку только с одной стороны, а потому нахлобучил парик кое-как. Зажав в руке Библию, негодующе сморкается — не дадут даже спокойно подремать с утра! Распоряжается, чтобы провинившиеся сперва помолились богу, как это предписано законом и обычаем.

Баржи продолжают подвозить бочки с порохом.

Раз-два, взяли, Порох для бедных шведов! Раз-два, взяли, Порох для людоедов! Слава его величеству!

Трех матросов дожидается плетка, а пропало вчера четверо. Четвертого не нашли. Все — молодые парни, набранные в Норвегии, большинство попало на флот против воли. Пройдет немного времени, и они станут сильными, закаленными, жестокосердными мужчинами, покорными его величеству. Стиснув зубами нож, будут ходить на абордаж вражеских линейных кораблей. А сейчас они падают на колени и молятся.

Командор встает и поднимается на бак. Садится лицом в другую сторону. Экзекуции никогда его не забавляли. Зато ему всегда доставляет радость смотреть на Хольмен, который сейчас смутно проступает сквозь марево нового дня. Порывом ветра доносит запах горящего дегтя. Там строятся и ремонтируются военные корабли его величества. Там трудятся тысячи людей, и там хорошо знают командора Турденшолда. Не зевай, коли хочешь обеспечить свои суда снастями и порохом, забрать со складов нужное оружие, подчас из-под носа у других командоров, которые промешкали минуту, когда надо было немедля садиться в шлюпку и командовать гребцам, чтобы везли на берег. Что ни возьми — всего нехватка. Вот и идет всеобщее соперничество из-за пушек, парусины, солонины, прежде чем корабли выйдут в море, чтобы встретить врага, испытывающего те же затруднения.