Угольный вор № 2 — тощий парнишка в кепке, постоянно сползающей ему на уши, с беспокойными глазами на прыщеватом лице; локти и колени его торчат из разодранных рукавов и штанин; у этого вора другой, более опасный метод: в ночной темноте он вскакивает в проходящий мимо поезд, который замедляет ход на повороте, и открывает дверь вагона, но не слишком широко, потому что антрацит может высыпаться через открытую дверь. А дальше все по методу Генриетты с Заднего Двора.

Угольный вор № 3 — главарь шайки, состоящей из пяти человек. Они прячутся в развалинах цементного завода, у каждого мешок и велосипед. Главарь выглядывает из-за угла и смотрит налево, потом смотрит направо и командует: «Пошли!» Вся шайка бросается к вагону, набивает мешки, вскакивает на велосипеды и мчится к кафе. Кафе это наполовину сгорело еще во время войны четырнадцатого года, а во время последней войны туда попала бомба. Тем не менее уже через два часа после любой бомбежки там можно получить пиво. Вот так и стоит это кафе: стены выщерблены осколками, дверь кое-как сколочена из неструганых досок, в окна вместо стекол вставлены куски толя.

Вы непременно встретите здесь обитателей бараков (бараки эти были построены в качестве временных жилищ еще во время первой мировой войны): женщину с грязной сумкой, с которой она утром ходила за рыбой, женщину с ведром, женщину с ребенком на руках, а потом еще других женщин, которые сидят на развалинах завода и ждут своего часа, ведя длинные разговоры о войне, и время от времени пронзительными голосами окликают своих отпрысков, которые играют в развалинах, рискуя сломать себе шею: «Мария, вернись сейчас же на место, кому говорят!»