Утром следующего дня меня разбудил телефонный звонок (я могу не держать в своем доме будильник, мне каждое утро кто-то звонит, так что проспать просто нереально). Невероятным усилием воли заставила себя взять трубку и сказать «алло». Звонили из школы.

Понятное дело – на носу конец четверти, и мой больничный вызвал множество проблем. Казалось бы, ничего страшного, ведь любой человек может заболеть, а я работаю вовсе не спасателем или хирургом, и моя болезнь не ставит под угрозу человеческие жизни. Но даже скромные обязанности простой школьной учительницы должны быть выполнены здесь и сейчас, никакая болезнь не может освободить от них и на неделю, если работает эта учительница в дорогом элитном лицее, а к тому же заканчивается третья четверть. Нонна Михайловна поздоровалась не слишком приветливо.

– Я звоню вам уже третий раз, – раздраженно сказала она и, не дождавшись ответа, продолжила: – Татьяна Александровна, вы, кажется, забыли о том, что на исходе третья четверть, а у вас не выставлены оценки и даже не проведен зачет.

– Нонна Михайловна, я уже говорила вам, что тяжело больна…

– Своей болезнью вы, Татьяна Александровна, поставили педагогический коллектив в чрезвычайно затруднительное положение. Если вы не соизволите завтра же явиться в лицей и приступить к выполнению своих обязанностей, то разговор о вашей дальнейшей работе будете вести с директором.

Она меня директором пугает! В другое время это было бы сильным аргументом – меньше всего на свете я люблю вступать в препирательства с начальством. Но сейчас я была так измучена событиями последних дней – как говорится, и нравственно, и физически, – что мне стало абсолютно ясно – я не соизволю, не явлюсь и не приступлю. Хотя на самом деле, если честно, лицей мне оставлять жаль, несмотря на все его недостатки. Дело в том, что там очень хорошие, умные и добрые, ну просто замечательные дети.