Она оглянулась. Статуя Республики жеманно держала двумя пальцами ветку чего-то там, демократического растения какого-то. Клошар экспериментировал с атоматическим сральником, стараясь его обмануть, открыть, не опуская в щель два франка, а сральник тупо сопротивлялся. Махнув рукой, клошар поссал рядом со сральником на тротуар и долго рылся потом в куче тряпок, владельцем которой он по всей видимости состоял, в поисках окурка.

""""

Рони Рив не то чтоб не любил, а скорее снисходительно презирал Францию - за фантастическую смесь глупости и практичности, за отсутствие по северным понятиям элементарной гигиены, за скупердяйство и неумение плотно завтракать. Одно было хорошо - в большей степени, чем остальные нации, французы любили зрелища. Что ж. За три часа до операции, Рони облачился в специально приготовленный костюм. Тройка. Ласты. Маска, трубка. И в таком виде вылез из такси у Гранд Отеля.

Он побежал через площадь. Посетители за столиками Кафе де ла Пэ вытаращились. Это было неважно. Важно же было, что в равной степени вытаращились ребята из спецчасти, которые все время ошивались в этой местности последнее время. Его долго не пускал дурак портье. Порывался вызвать полицию. Рони размахивал руками, что-то доказывал. Спецчасть умирала от хохота.

Смешно шлепая ластами, Рони опять перебежал площадь и спустился в метро. Под шуточки разного толка бездельничающей молодежи он отъехал несколько станций, пересел на другую линию, снял ласты и маску. Вышел из метро и поймал такси.

Когда спецчасть скучает, уровень внимания всегда повышен. Рони дал им повод повеселиться, поговорить, расслабиться. Последнее - главное. Через три часа О'Хары не станет.

""""

Мод прошла мимо запертого газетного стенда, мимо закрытых кафе. Одинокое такси прошелестело мимо и скрылось. Мод свернула на Севастопольский Бульвар.