Всякому овощу свое время. Нынче на дворе стояло время Кабачка.

Владимир Михайлович Губанов по прозвищу Кабачок, он же глава так называемой кабачковской преступной группировки, наиболее влиятельной в городе, сидел за огромным письменным столом старинной работы, с перильцами, как у Льва Толстого, и говорил по телефону.

Организация Кабачка была не совсем обычной преступной группировкой. Члены этой организации не убивали плешивых ювелиров и нечистых на руку коллекционеров, экспроприируя их богатства, и не обкладывали данью богатые рестораны и обшарпанные ларьки. Они не захватывали набитые товаром фуры похмельных дальнобойщиков и не занимались наркобизнесом. Они не занимались многими, традиционными для таких преступных обществ с неограниченной безответственностью, делами. Однако за неимением других юридических определений организацию Кабачка называли преступной, а сам Владимир Михайлович Губанов был в авторитете, и все с ним считались.

Губанов в принципе был явлением уникальным. Бывший партийный функционер, который никогда не сидел в тюрьме и даже ни разу в жизни никого не ударил, сумел подчинить себе сотню решительных, безжалостных, а если надо, то и опасных людей, которые беспрекословно выполняли все его приказы.

Кое-кто из местных криминальных авторитетов сначала был против того, чтобы делить поле деятельности с тем, кто даже не нюхал тюремной баланды. С каждым из них люди Кабачка провели разъяснительные мероприятия, после чего Владимир Михайлович стал всеми признанным авторитетным бизнесменом города.

Он никому не мешал, не посягал на чужие интересы, точно и вовремя выполнял все взаимные обязательства, какие могут возникать в непростых отношениях неофициальных организаций, и никто никогда не смог засунуть свой нос в его дела. Если же часть чьей-либо территории или бизнеса переходила в его руки, то происходило это только по добровольному согласию, которое, как известно, является продуктом непротивления сторон.