– Старший лейтенант Петренко! – представился он. – Мне уставные порядки известны, товарищ майор. Старший по званию принимает командование. Но я не знаю вас, впервые вижу. Доложите нам, кто вы такой?

– Я знаю, – сказал один из командиров в плащ-накидке. – Мы…

Млынский остановил его, приподняв руку.

– Вопрос поставлен старшим лейтенантом Петренко правильно. Я обязан рассказать о себе. Член партии. В Красной Армии с мая этого, тысяча девятьсот сорок первого года. Служил начальником Особого отдела дивизии на западной границе. Вместе с пограничниками мы приняли первый удар. Командир дивизии погиб. Вынужден был принять командование. Бились, пока не получили приказ отходить. Мало нас осталось. Когда вышли из окружения, назначили командиром батальона. И еще раз пришлось выходить из окружения. Начальником штаба батальона был капитан Серегин, – Млынский показал на командира в плащ-накидке, – политруком – Алиев. Сейчас он выполняет мое задание.

– Вы не сказали, кем были до войны? – спросил Петренко.

Млынский на этот раз внимательнее взглянул на него.

– По гражданской специальности я учитель истории. Преподавал в средней школе. Затем на партийной работе. Последние два года в органах государственной безопасности – начальником городского отдела НКВД. Еще вопросы есть?

– У меня больше вопросов нет, – отозвался Петренко, отходя назад.

– В отряде приблизительно семьсот человек, – продолжал Млынский. – Серьезная боевая единица. Она, разумеется, должна иметь политического руководителя и начальника штаба. Политруком назначаю товарища Алиева Хасана Алиевича, начальником штаба – капитана Серегина Сергея Тимофеевича. Покажитесь, товарищ Серегин!

От группы командиров отделился капитан в плащ-накидке. Как и у других, лицо его посерело от усталости, от бессонных ночей покраснели глаза. На вид ему можно было дать лет двадцать пять – двадцать семь.