– Анна! – окрик Марии Владимировны. – Прекрати сейчас же! С ума сошла?

Карусель быстро останавливается, а Анне хочется крутиться еще. Тогда она раскидывает руки в стороны и кружится на месте, топоча в снегу старыми мамиными сапогами. Качели, деревья, окна, кусты, машины, собаки, коляски сливаются в радужно-серое гудящее месиво, в ушах стоит такой же невнятный, серо-радужный гул. Анна хохочет, закрывает глаза, падает в снег, лежит. Под веками пробегают пятна света. Кровь шуршит в ушах. Так шуршали мышки в сене, летом, в деревне у бабушки.

Сквозь гул доносится голос Марии Владимировны:

– Анна! Мы уходим!

Тогда она поднимается и бежит за всеми, расплескивая слякоть.

Анне дали денег на завтрак. Как обычно, тридцать рублей. В школьном буфете на эти деньги можно купить сосиску в тесте, компот и конфету.

Раньше Анна любила сосиски в тесте. А теперь почему-то разлюбила. Может быть, каждодневные сосиски просто надоели ей. Любовь не выдержала проверки временем. Так бывает.

Поэтому Анна не покупает сосиску. И конфету не покупает, и компот.

Она доходит до конца столовки. Там – дверь на кухню, открытая. На кухне пар, как в бане, гремят алюминиевые котлы, ходят толщенные тетки в грязных белых халатах. Открыта дверь на улицу, грузчики заносят какие-то ящики и ставят их у стены.

Мандарины! В Анне просыпается охотничий азарт. Дождавшись, когда грузчики уйдут за следующим ящиком, Анна быстро, мелкими шагами, пригнувшись, пробегает по коридору и запускает руки в ящик. Каждой рукой, а у Анны их две, она ухватывает аж по пять мандаринов! Как ей это удается?! Так же быстро, не рассуждая, девчонка запихивает мандарины под горло водолазки. Холодные и круглые, они проваливаются вниз, к резинке колготок, к поясу юбки. Анна в три прыжка преодолевает расстояние до столовки. Она чувствует дикий восторг. Ее никто не заметил! Теперь можно… Теперь можно… Не чувствуя голода, Анна взлетает на четвертый этаж. Заходит в класс, высыпает мандарины в портфель.