Гурьев положил локти на подоконник и строго заговорил:

— Ты, Лизавета, человек неограниченный, вольный. Но я тебе отец и желаю знать, по какому праву заводишь тайные от меня дела? Не ожидал я этого. Да и рано ещё. Ты мой характер знаешь. Я контроля не устанавливаю. Чувства там всякие понимаю. Олег, да и Андрюшка — люди тебя много образованнее, а с отцом разговаривают, советуются, и всегда у нас полное понимание…

Мито идут двое подвыпивших парней. Один из них говорит:

— Смотри-ка, старик какой бойкий. К девчонкам по окнам лазит…

— Ничего, папаша, не тушуйся, — подхватывает другой. — Ты ещё в силе!..

Лиза засмеялась и закрыла окно.

Глядя в темноту, Гурьев подумал, как же это он прозевал такое важное событие.

Дочка выросла, выучилась, определилась к месту — всё это он знал, во всех делах являлся советчиком и командиром. Никогда ничего от него, от главы дома, не скрывалось, и помыслить об этом не смели, да и не надо было ничего скрывать. В семье всегда умели обо всём договориться, прийти к соглашению по любому пункту. Но его слово всегда было решающим. И ничего ещё не значит, что дети перерастают отцов. Так и должно быть у хорошего отца. Значит, настоящих людей воспитал, строителей и украшателей жизни.

Горек удел тех отцов и матерей, которым незнакомо чувство гордости за детей своих, а ещё горше, если дети забудут свой дом, в котором они выросли, выкормились, научились уму-разуму, где узнали домашнюю ласку и родительскую строгость, где всего пришлось хлебнуть — и горя и радости, и довольства и нужды.

В семье Гурьевых детей не баловали, воспитывали в том разумном достатке, при котором есть всё необходимое и ничего лишнего. И на себе и в себе, и в люди выйти и людей принять. Никто не осудит за излишества и не бросит усмешливый взгляд на незаштопанную прореху.

Дети были приучены к послушанию, к откровенности всех мыслей и поступков, поэтому пустяшный разговор с Лизой так неприятно поразил отца. Что у неё на уме? Кого скрывает от родительских глаз? Трёх сынов на ноги поставили — ничего похожего не было, а на самой младшенькой споткнулись, просмотрели её непокорный характер. Всего и возрасту девчонке восемнадцать лет, а уже из-под родительской руки выбивается. Что-то здесь не так сработало в надёжном семейном механизме.