Если бы Игоря Платонова спросили о Лиза: красивая она или нет, он, наверное, удивился бы:

— Это Лизка-то красивая? Скажете тоже.

У него ещё не было ясного понятия о женской красоте, о её всесильной власти, которая может погубить человека или поднять его на недосягаемую высоту.

Приходилось встречать в книгах о красоте, о любви и прочей такой чепухе, о которой даже читать было вроде как бы неловко. И вместе с тем невозможно было читать без волнения.

Подлинной красотой для него отличались только героические поступки и машины. К окончанию школы у него уже был большой стаж работы в детской технической станции и в школьной мастерской. В физическом кабинете, наверное, не было прибора, который ему не приходилось бы ремонтировать или делать заново. Его действующие модели кораблей, машин, радиоприборов не раз экспонировались на выставках, принося славу и ему и школе, которая воспитала такой беспокойный ум и такие ловкие руки.

За это же время он успел получить шофёрские права и сделать в школе несколько докладов о кибернетике и о советских искусственных спутниках. При этом он демонстрировал изготовленную им самим модель, показывающую движение спутников вокруг Земли.

— На кого ты похож, — спрашивала Мария Ивановна, стоя у зеркала, — на кого? Из тебя получился босяк. Для чего я отдала тебе все мои лучшие годы? Я несла тебя как тяжёлый крест и думала — получится человек, которым бы гордилась эпоха.

Игорь терпеливо выслушивал всё, что говорит мать, хмуро разглядывая голубые ленточки сорочки на её полной спине. Он, ещё когда был в гараже, уже знал, что сегодня мать напомнит ему и свою растоптанную молодость, и тяжёлый крест, и высокие мечты, которые он, неблагодарный сын, разбил, не сделавшись гордостью эпохи.