— Посмотри на свои руки — это же лапы животного, от тебя воняет бензином, — говорила она страстным рыдающим голосом и пудрила в это время у себя под мышками. — Олег — сын рабочего, в опере поёт. А ты только и знаешь, что под машину лазить. Ну что ты там нашёл под машиной? Вот подожди, познакомлю тебя с сыном нашей экономички Ореховой. Он давно бы мог быть мировьБм музыкантом, если бы захотел. Витольд! Ах, какой он! У него несчастная любовь. А у тебя что?

Этот Витольд Орехов уже второй год ставится Игорю в пример, как образец человеческих добродетелей и сыновней благодарности. Было известно, что Витольд (на самом деле зовут его просто Витькой) играет на рояле как бог, танцует, катается на коньках, целует ручки у дам, одевается, пишет стихи — и всё это тоже как бог, хотя, конечно, трудно представить бога, катающегося на коньках в узких модных брючках. Скорее всего из этого Витьки мамаша Орехова сотворила себе кумира. Ну, это даром не проходит, он ещё покажет себя. Игорь в этом убеждён. Видел он этих маменькиных богов, крутятся около ресторана и на танцульках в саду.

— У меня нет никаких талантов, — говорит он, разглядывая свои ив самом деле запущенные руки, — нет и нет. Не всем же быть музыкантами. И хватит об этом.

— Ты урод, — вздыхает мать. — Я тебе отдала всю свою молодость. Я знаю, в чём тут дело: тебя засасывает среда. Кто нас окружает? Боже мои! Грубые, малокультурные люди. Это они подбивают тебя идти работать на завод. Тебя, такого красивого, видного, умного — на завод. И эта девчонка виснет у тебя на шее. Она тебя затягивает в омут, как ты этого не понимаешь?..

— Никто меня не затягивает. Очень надо…

— Это тебе только сейчас кажется, что она красивая. Ничего я красивого не вижу. Вертлявая девчонка, а чуб как у мальчишки. Ты думаешь, он сам у неё вьётся? Как же! Конечно, она его накручивает на бигуди. Только что губки бантиком.