Игорь подумал, что Лизины губы и в самом деле похожи на аккуратные бантики, какие повязывают маленьким девочкам, когда они первый раз в жизни идут в школу.

Он вдруг увидел эти розовые губы, очень пухлые, словно Лиза, чем-то недовольная, всё время надувает их, увидел её смуглое тонкое лицо и коротко остриженные, вечно падающие на глаза рыжеватые волосы. Он вдруг увидел её всю, тоненькую, ловкую, сильную, увидел так, как не видел ещё ни разу.

Вся кровь кинулась ему в голову. От неожиданности он усмехнулся задиристо, по-мальчишески, но сейчас же спрятал улыбку и украдкой глянул на мать. Он с ужасом подумал, что она может понять и его улыбку и его мысли, и тогда произойдёт что-то такое, отчего вдруг изменится всё в мире.

Но мать, ничего не замечая, продолжает что-то делать у зеркала и всё говорит, говорит. Её голос то замрёт от бессилия, то зазвучит гнусаво, словно сквозь слёзы, которые почему-то скапливаются у неё в носу.

Игорь знает, что если он начнёт возражать, то мать до утра не кончит свои жалобы и упрёки. Он молча направился к двери.

8

Лиза и в самом деле ожидала его в беседке. Она сидела на скамейке в любимой позе, обняв колени и раскачиваясь под музыку. Глаза её были закрыты. Лунные пятна осыпали её волосы, лицо, платье.

Не открывая глаз, она шёпотом сказала:

— Хорошо!

Но в это время негромко стукнула балконная дверь, и этот стук словно преградил путь неукротимому потоку звуков. Тут же послышался негромкий голос Юртаева:

— Емельянов, это ты? Здорово, Семен Иванович. Ну, как строишь? Десятый дом закончил? Вот это по-нашему! Красиво-то красиво, а вода не захлестнёт? Ну, если укрепишь… тогда…

Все во дворе знали, что если звонил телефон, когда жена играла, Юртаев брал трубку и выходил разговаривать. на балкон. Он говорил негромко, так что никто в доме его не слышал, но иногда увлекался и повышал голос.