Скоро исполнится уже век моей серьезности, уклониться от которой я был не способен. Но с этой минуты все изменяется. С этой минуты я буду только играть, не буду делать ничего другого. Впрочем, не следует начинать с преувеличений. И все же значительную часть времени я буду играть, начиная с этой минуты, большую часть времени, если смогу. Но, возможно, с таким же успехом, как и до сих пор. Вероятно, как и до сих пор, я обнаружу, что покинут и нахожусь в потемках, без единой игрушки. В таком случае я буду играть с самим собой. То, что я способен придумать все так отлично, ободряет.

Должно быть, в течение ночи я обдумал программу. Кажется, я сумею рассказать несколько историй, каждую на свою тему. Одну историю - о мужчине, другую - о женщине, третью - о неживом предмете и, наконец, еще одну - о животном или, лучше, о птице. Мне представляется, что этим исчерпывается все. Возможно, я расскажу о мужчине и женщине в одной истории, ведь между ними так мало разницы, между мужчиной и женщиной из моей истории, я хочу сказать. Вероятно, мне не хватит времени, и я не окончу свои рассказы. Но не исключено, что закончу их раньше времени. Опять я стою перед проблемой времяделения. Слово подходящее? Не знаю. Если я не успею их закончить, это ничего. А если закончу раньше времени? Тоже ничего. Тогда я расскажу о тех предметах, которыми еще обладаю, а ведь я всегда хотел сделать именно это. Произойдет нечто вроде описи имущества. Но надо постараться, чтобы она произошла не раньше самого последнего момента, дабы быть абсолютно уверенным, что ошибки не случилось. В любом случае я обязательно произведу опись, что бы ни случилось. Это отнимет у меня, самое большее, четверть часа. Конечно, могло бы и больше, если бы я захотел. Но если, в самый последний момент, мне будет не хватать времени, то тогда недолгих пятнадцати минут окажется вполне достаточно, мне их хватит для проведения инвентаризации. Начиная с этой минуты, я хочу, чтобы меня понимали, но я не буду мелочно требователен.