— Пойдём!
Мать подробно рассказала отцу о трагической встрече с сыновьями и о слежке Слюнтявого.
Услышав кличку Слюнтявого, Янчук вскипел:
— Этот ещё при панской Польше предавал людей! Однажды я решил разделаться с доносчиком. Мы встретились один на один. Косолапый сапоги целовал, клялся, что никогда пакости не сделает. А теперь…
Наступило минутное молчание. Мать нарушила его первой.
— Забыла, Коля несколько раз говорил о каких-то муравьях. Поняла так, будто что-то важное там спрятано.
Отец знал о нашем муравейнике.
— Нет, оружия пока брать не будем. Сначала пойду в Леоновку, Горыньград, Рясники, встречусь там с надёжными людьми, узнаю настроение. Жорж останется на хуторе, а ты, Марфа, с Володей будешь дома. Тебя не тронут.
Брезжил рассвет…
ЗАПОЗДАЛЫЙ ОБЫСК
Ездовой остановил уставших лошадей. У крыльца особняка Межиричского гестапо стояли офицеры. «Как заслуженных людей встречают», — посмеялся я в душе.
Мы слезли с подводы, осмотрелись.
— Марш! Без оглядки! — шумел шуцман, выслуживаясь перед гестаповцами.
Нас подвели к дежурному. Его лицо показалось мне знакомым. Как будто где-то встречал. Но где именно? Ага!… В Липенском лесу, правда, тогда он был в штатском. Да, вспомнил! Это — кулак Кирилл из Совпы.
— Ваши фамилии, хлопцы? — пробасил Кирилл.
— Струтинские — Николай и Ростислав. Братья.
У полицейского нервно задёргались веки, он потянулся к винтовке.
— А!… — злорадствовал фашистский лакей. — Знаю, знаю вас! Давно за вами охотимся!
Его наглая откровенность огорчила нас. Но именно сейчас требовалась выдержка. Как никогда раньше, она помогала стерпеть обиды.
Нас провели по деревянной лестнице в полуподвал, втолкнули в камеру, дверь закрыли на засов. Вот когда мы с грустью осознали безысходность своего положения. Я как затравленный зверь метался из угла в угол. Ведь у нас столько энергии! А тут сиди и жди, когда с тобой расправятся…