- Спасибо тебе, Микола, за угощение, за приятные разговоры, - насмешливо поклонился Леснов.

- Чем богаты, тем и рады, не обессудь, - в тон ему ерничал Башибузенко.

- А задам я тебе, друг любезный, такой вопрос: если меня комиссаром в твой эскадрон направят, ты как?

Рука Миколы невольно потянулась к затылку. Помедлил с ответом:

- Га? На что нам комиссар? За мной, за хлопцами надзирать и начальству о наших грехах докладывать?

- Читать ты умеешь?

- Да уж разберу как-нибудь.

- А еще читающие есть в эскадроне?

- Человек пять.

- Так вот, надзирать за тобой я не стану, а насчет коммунистов и большевиков мы бы потолковали. Книжки бы почитал вам, статьи товарища Ленина... А в самом крайнем случае, если зарвешься, тогда уж того...

- Стукнешь? - повеселел Башибузенко.

- И стукну. По-товарищески.

- Это у тебя получается.

- Да не рукой: от удара проку немного, - поморщился Леснов. - На тяжелое слово не поскуплюсь.

- А что, хлопцы? - обратился к своим Башибузенко. - Веселый скубепт, га?! Примем его?

- Грамотный лишним не будет!

- Взять легко, потом не отделаешься...

- Парень самостоятельный, за себя постоит! Башибузенко громыхнул кулаком по ящику. Дождавшись, когда все смолкли, произнес серьезно:

- Лучше ты, чем другого пришлют... Приходи, не обидим, мое слово надежное! Скажи там начальству, что я согласный.

- Скажу, - твердо ответил Леонов.

И все кавалеристы, как по команде, повернулись к нему. Люди смотрели на него совсем не так, как минуту назад: с любопытством, с пристрастием разглядывали худого, беловолосого парня, еще чужого и непонятного, но уже ставшего вроде бы членом их боевой семьи.