– Дай-ка, Коля, мне гитару, - сказал Ракитин. Он прошелся пальцами по струнам, и она отозвалась мягким гудением, Ракитин прокашлялся и, подыгрывая себе несложными аккордами, запел хрипловатым, но не лишенным приятности голосом:

Оставили немало "белых пятен" До наших дней Колумб и Магеллан. Но так же полон тайн и необъятен Великий, или Тихий, океан. И мы уходим в путь за облаками. Нас снова ждет неведомый маршрут. А те, кто нас считает чудаками, Пускай они, пускай они покамест подождут... И пусть всегда горит звезда надежды Среди обычных, повседневных дел, Чтоб ветер дальних странствий, как и прежде, Наполнил парус наших каравелл.

Припев подхватили все хором, и ветер унес в темноту последние строчки: "А те, кто нас считает чудаками, пускай они, пускай они покамест подождут..."

Большая желтая луна со свитой взлохмаченных облачков плыла среди поблекших созвездий, прокладывая волшебную золотистую дорожку по черному ковру застывшего океана. Легкие дуновения ветерка чуть шевелили флаг. На юге, осеняя океан, склонился Южный Крест - созвездие поэтов и романтиков. Как-то сами собой утихли разговоры. Кого сморил сон, кто погрузился в воспоминания.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Вокруг до самого горизонта простиралась неподвижная синяя гладь, отражавшая мощный поток солнечного света. Блеск был нестерпим, и пришлось нацепить очки-светофильтры. Солнце быстро взбиралось по небосводу, поджигая ватные хлопья облаков. Ветер вздохнул в последний раз и затих. Мир погрузился в жаркую тишину. Штиль. Тропический штиль. Точно таким его и описывали Конрад и Стивенсон. Зной подавлял, лишал сил и желаний. Не хотелось ни читать, ни писать, ни думать.