Ночь я спал неспокойно. Несколько раз просыпался, смотрел на часы и пытался будить Михаила Алексеевича, но он мотал головой, умолял меня дать ему отоспаться и всё говорил, что ещё рано. Наконец я так надоел ему, что он поднялся. Пока мы умылись, оделись и позавтракали, было уже семь часов утра. На улице у лодки нас дожидался Андрей с ребятами. Горка ночевал эту ночь у нас.

В сопровождении ребятишек чуть ли не со всей деревни мы торжественно стали спускаться с горы. Впереди бегом, вприпрыжку помчались Митя и Горка. Митя нёс котелок и чайник, а Горка — рыболовное ведро, доверху наполненное яблоками. За ними шёл степенный Андрей, который нёс в руках связанную пачку удилищ, а за спиной — рюкзак. За Андреем шли гуськом сосед Горки — Серёжа, прозванный за шепелявость «Лапшой», сын колхозного кузнеца Миша Курлин и другие ребята, которые несли наше рыболовное снаряжение: вёсла, корзину с едой, палатку. Нашу «Борчагу», ярко блестевшую на солнце свежей краской, мы несли с Михаилом Алексеевичем вдвоём. Замыкали шествие сестра Андрея — Катя, сестра Горки — Лида и их подруги. На горе стояли Митревна с соседками.

На берегу Волги, пониже домика бакенщика, под навесом из просмолённого паруса, сидели рыбаки-колхозники. Они давно уже вернулись с рыбной ловли и теперь перебирали и чинили снасти. Около них над костром висел огромный котёл, в котором варилась дубовая кора для пропитки сетей и бечевы, чтобы они дольше служили и не перепревали от воды.

Рыбаки перестали работать и подошли к нам. С ними был и Иван Васильевич.

— Ну-ка, показывайте свою лодку. Нам Иван Васильевич уж говорил о ней, — усмехались рыбаки. — Куда вы её теперь погоните?