— За Волгу — на озёра, — ответил Михаил Алексеевич.
— Держись теперь рыба! Вы хоть нам немного оставьте, не всю вылавливайте.
— Скажите, когда нужно будет лошадь прислать за уловом. Небось сами-то и не донесёте в гору!
— Вступайте в нашу артель всем скопом, мы с вами скорее и план выполним, — смеялся председатель артели, прокопчённый, обветренный рыбак с рыбьей чешуёй на высоких резиновых сапогах, на рыжем кожаном фартуке.
— Ладно смеяться-то, Александр Андреевич! Вот вызовем вашу артель на соревнование, обловим вас — тогда перестанешь смеяться.
— Ну, уж так и быть, плати за аренду наших озёр московской папиросой. Угощай нас.
Признаться, я очень беспокоился за нашу лодку. «Не осрамиться бы перед рыбаками…» — думал я.
Но вот лодка спущена на воду. Она красиво закачалась на речной волне. В воде запрыгало беспокойное отражение зелёных бортов и кормы с нарисованной на ней разноцветной, невиданной до сих пор рыбиной, с белыми буквами небывалого названия.
Первыми сели в лодку я и Андрей. «А вдруг не выдержит?» — беспокоился я. Но лодка хорошо держала нас и не пропускала воду.
Мы немного проплыли, повернули к берегу и уступили лодку Михаилу Алексеевичу и Мите с Горкой. Затем по очереди на ней катались все провожавшие нас ребятишки. Девочки от катания на «Борчаге» отказались. Хотя каждая пара или тройка ребят каталась не больше пяти минут, всё же на это ушло около часа. Что ж поделаешь! У настоящих кораблей «ходовые испытания» и дольше бывают.
Наконец мы все уселись в большую рыбацкую лодку, а Андрею и Горке, как лучшим пловцам, поручили ответственное дело — перегнать «Борчагу» на ту сторону Волги. Пока мы переправлялись через Волгу, я не спускал глаз с «Борчаги». Она шла довольно ходко, почти наравне с нами.
Но вот из-за поворота реки, сверху, показался большой почтовый пароход. Мы забеспокоились. Нашей-то лодке это было не страшно, а вот «Борчага» могла перевернуться. Большие валы от парохода должны были настичь её почти на середине Волги. Михаил Алексеевич стал кричать Андрею и Горке, чтобы они подгребали скорее к нам, но они только смеялись и нарочно стали уходить от нас вправо, наперерез пароходу.