Поэтому из небольшого фонда материального поощрения Никифоров выписывал деньги, и Губочев вез нужным людям подарки: коньяк "курвуазье", колбасу "салями", дефицитные запасные части. Конечно, при этом нельзя было проверить, действительно ли он все это вручал, однако дело делалось, и не было оснований подозревать. Последний значительный подарок - лобовое стекло - отвезли главному инженеру завода электрооборудования, и с той поры траты были невелики.

- Александр Константинович! У меня важный вопрос! - Губочев наконец выбрался из-за машины, и Никифоров ощутил едкий запах чужого пота. Кузовной направил мне требование на крышу. Будто вы распорядились. А я думаю, не могли же вы... - Губочев развел руками, стали видны темные полумесяцы подмышек.

- Напрасно думаете, - возразил Никифоров. - Отдайте ее на кузовной.

- Но у нас это последняя крыша! - напомнил Губочев. - Вы ее обещали этому... из ГАИ.

- Неужели обещал? Совсем из головы вылетело.

- В вашем-то возрасте, Александр Константинович? Это мне, старику, простительно забывать... На прошлой неделе во вторник вы еще из приемной с горэнерго бранились по телефону, и я сказал вам, что Кирьяков просит крышу для машины тестя, вы согласились. - Серые выцветшие глаза тускло глядели на Никифорова, в них не было ни смущения, ни азарта.

- Во вторник я весь день был в Москве.

- Правильно, во вторник вы уезжали... В среду я вам говорил. В среду!

- А в среду ты уезжал в Воскресенск за тормозными шлангами.

- Гм, я же говорю - старческий склероз. А в общем, какая разница, когда я говорил. Мне-то все равно, кому отдать крышу. Лично у меня нет к сотрудникам ГАИ никакого интереса. Просто мой опыт подсказывает, что вам, Александр Константинович, лучше бы с ними не ссориться.

- Никто с ними не ссорится, - сказал Никифоров. - Вот привезешь из Тольятти контейнер с запчастями, и дадим крышу.