Через час олень вытянул голову и стал втягивать воздух. На него нанесло дымом от костра. Отдалённый лай собак, которым они обыкновенно приветствуют приближение чужих оленей, возвестил о стойбище. Илинеут передёрнула вожжами, желая заставить оленя бежать быстрее.

— Стой!

На повороте дороги стоял человек с ружьём в руках. Он выставил вперёд дуло и целился прямо в подъезжавшую женщину.

Илинеут онемела от изумления и страха, и не имела силы натянуть вожжи. Олень продолжал бежать по-прежнему.

— Стой, или я убью тебя!

Женщина всё ещё не поднимала рук с надетыми на них петлями вожжей, но старый бык, видя направленное на него дуло, остановился сам.

— Кто ты? — закричал издали человек с ружьём.

— Илинеут, жена Рультувии.

— Что у вас?

— Смерть!

— А ты как живёшь? — спросил человек.

— Живу!.. — ответила Илинеут просто. Она сама изумилась теперь тому, что, она ещё живёт.

— Зачем ты лезешь к живым, ты, неубитая? — закричал человек. — Иди назад! Уйди к своим мертвецам, беглая тварь! Удавись, заколись! Не показывай своего лица живущим! Уйди, будь ты проклята!

Он кричал как в исступлении. На его стойбище ещё не было ни одного случая смерти, и в этой уединённой глуши, куда люди совсем перестали заглядывать, он рассчитывал отсидеться, как в крепости; эта зачумленная гостья выводила его из себя, и он несколько раз чувствовал искушение покончить переговоры, спустив курок. Ветер, на счастье, тянул от стойбища и не приносил к нему заражённого дыхания.

— Будь ты проклята, уйди! — крикнул он ещё раз, видя, что Илинеут не двигается, и угрожающе вскинул ружьё.

— Я беременна, — сказала женщина.

Человек остановился, как будто колеблясь. Забота о маленьких детях вошла в плоть и кровь жителей тундры.