Словно хотел он сказать: «Много еще дураков на свете!»Я опять раскатал грязную тряпку, стараясь унять руки. Я прощупывал бархатистую кость «дощечек», тяжелую, слоновью, желтую, как лимон. В тумане висели передо мной, прыгали по резьбе рождавшиеся в мозгу знаки: XI-XII!.. Сверкали мысли: «Византийский триптих, таких два ли, три ли… такого нет…»«Сколько-нибудь давай!..- требовал хриплый голос,- рыба не ловится, хозяин…»«Где вы нашли эти… дощечки?»«Да… старую канаву прочищали в порту, грязь черпали.., Ну, костей там было… кладбище старое или война была здесь. А я понимаю в этих штуках. Старуха любая для молитвы купит».Я уже знал им цену, цену рынка. По старику я видел, что он любому продаст за грош. Но я их не понесу на рынок, а если попадут на рынок, к антиквару, - знал я,- мои не будут.Коллекционеры, ценители… Нет преступления, на которое бы они не пошли, как сумасшсдше влюбленные. У меня закопошилась совесть, но сейчас же нашла защитника: «Это судьба посылает счастье… мы уже уезжали- божественная Эос нас остановила, Ната моя с а м а остановила… З в е з д а залюбовалась нами, прекрасная Венера в жемчуге…! А он пропьет…»Я бегал глазами по «дочещцам». Светила З в е з д а на них, на всех! Три дощечки было, чудесный триптих!..Пьяный, я крикнул греку:«Хорошо, я м о г у их купить у вас!..»«Идет! - протянул он лапу, похожую на крабью.- Четыре литра?..»Я смотрел на его лицо: желтые щеки дрожали волдырями, синие губы прыгали, глаза… И я вдруг подумал, что третий кто-то стоит за нами и торопит. Кто-тот р е т и й… закидывает петлю!И петля была закинута. Это узнал я скоро.Жена еще одевалась, сверкала розовым. Объятый счастьем, блаженством неизъяснимым, почему-то боясь, что жена расстроит, я достал бумажник и сунул в лапу все содержимое. Было лир пятнадцать - гроши, конечно.«Пфуу…- вырвалось из нутра пьяницы и обдало меня угаром, - сдачи у меня нет, хозяин…»
