Быстрыми шагами он поднимался по ступенькам врачебной карьеры. Ассистент, доцент, профессор, восходящая звезда, а там и любимый ученик знаменитого Крылова. Валентин Никитич давно женат, сын уже закончил школу и поступил в медицинский.

И вдруг… какая гнусность и дикость! «Правда» печатает явно подстроенное письмо-донос бывшей пациентки Крылова. На страницах центральной газеты та рассказывает душераздирающую историю о том, как год назад (а почему же она молчала до сих пор?!) на профессорском обходе Крылов «укусил ее за грудь и искалечил ее молодое тело». Голословная клевета… но никакой суд в СССР не посмеет обвинить «Правду» во лжи. Пуще того, началась травля Крылова: газеты печатали во множестве письма возмущенных этим поступком трудящихся и коллег оболганного ученого. Слава Богу, хоть тогда удалось избежать участия в этой мерзости. Но вскоре Крылов был арестован.

Нельзя было оставить обезглавленную клинику без директора, и Валентин Никитич согласился временно занять место своего шефа. — Чтобы сохранить традиции кафедры, — утешал он сам себя. Между тем дела у Крылова шли все хуже. Наверху решили «пристегнуть» его к процессу какой-то то ли левой, то ли правой оппозиции. Которая будто бы намеревалась извести партийных вождей. Крылов лечил всех этих советских бонз, вот он и понадобился на роль отравителя.

О процессе писали наши и иностранные газеты, и нужно было авторитетное подтверждение обвинения. Создали комиссию медиков-экспертов. И на этот раз Валентин Никитичу не удалось отбиться. Ему намекнули, что он, правая рука Крылова, тоже может оказаться в ряду его подельников. А может быть и утвержден директором кафедры. Если подпишет экспертное заключение о вредительской деятельности уже разоблаченного преступника.

Следователь вызвал его на Лубянку. После нескольких незначащих вопросов зазвонил телефон и чекист, извинившись, вышел и оставил профессора одного. И тут… Валентин Никитич услыхал доносившиеся из-за неплотно прикрытой двери крики. Сначала мужчины. Потом какие-то женские голоса. Слов разобрать он не мог, но целый час, пока не вернулся следователь, он, не шелохнувшись, просидел на стуле. А потом подписал все, что требовал от него чекист.