…Скрипнула дверь кабинета. Приоткрыв глаза, Валентин Никитич заметил заглянувшую к нему и тут же скрывшуюся голову в косынке. Он снова смежил веки, и пестрым калейдоскопом перед ним опять замелькали картинки-воспоминания. Война. Это ведь не только изувеченные и раненные, но и тяжелейшие пневмонии, инфаркты, диабет, язвы желудка. Сколько раз он выезжал во фронтовые госпитали! Скольких больных лечил потом в своей клинике! В основном офицеров, — майоров, полковников и генералов. Он успевал всюду, и вскоре, как когда-то Крылов, стал постоянным консультантом Кремля. Был избран академиком, был награжден многими орденами. Сын кончил институт и стал известным хирургом. А жена… она вскоре после войны умерла от рака.

…Снова скрипнула дверь, но на этот раз Валентин Никитич не стал открывать глаза. Он понял, что сотрудники кафедры, беспокоясь о его здоровье, присматривают за ним. На всякий случай он пошевелил рукой и повернулся на бок. И опять перед ним понеслась, закрутилась, как бесконечная кинолента, его жизнь. Ступени его долгого и плодотворного служения медицине. Сделав усилие, профессор перешагнул через одну из них. Он не любил вспоминать месяцы, проведенные им в Лефортово.

После освобождения и коллеги, и власти окружили его заботой и вниманием. Валентин Никитич по-прежнему много и плодотворно работал. За разработку новых методов лечения инфаркта ему присвоили звание Героя социалистического труда. Но порой вроде бы зажившая рана, нанесенная арестом и месяцами заключения, мучительно ныла. Со второй женой, профессором-фтизиатром, он не был близок духовно. Сын жил своей жизнью. А сил было все меньше, едва оправился от одного сердечного удара, как случился второй.