На кухонном столе стояла откупоренная «Старка», советская «Кока-кола» — «Байкал» и какая-то закуска. Приятели присели к столу. Валентин плеснул себе с полстакана водки, налил товарищу лимонад. Выпили.

— Лихо ты. Не забывай хотя бы закусывать, — напомнил Коля.

— Не боись. — Валентин отправил в рот рыбную палочку, поддел вилкой кружочек огурца и налил себе еще с полстакана. — Так сказать тебе — зачем?

— Говори, коли уж позвал.

Валентин ответил не сразу. — Скажи, — начал он, наконец, — что ты думаешь о Нике?

Николай, похоже, не ожидал такого вопроса. — Вероника толковый врач, порядочный человек, хороший товарищ, — ответил он, помедлив.

— Да разве я об этом? Сам-то ты к ней равнодушен, что ли?

— Она девка компанейская, туристка-байдарочница. Все это прекрасно, но не в моем вкусе.

— Ника и театр любит, и стихами интересуется. Впрочем, я даже рад, что ты не дышишь к ней неровно. Потому что… потому что, про себя я этого сказать не могу. — Он снова опрокинул свою «Старку».

— Не гони лошадей.

— «Если я чего решил — выпью обязательно», — ответил Валентин строкой из песни Высоцкого. — Ты лучше ответь: я непорядочно веду себя, да? Лидка повезла дочку на юг, а я тут же хвост трубой и фьюить? Только ты не подумай, у нас с Никой ничего не было. Ну, выбирались как-то по грибы, так не вдвоем, а в компании. Ну, пригласил ее посмотреть «Доброго человека» в театре на Таганке, туда, правда, мы сходили уже вдвоем. Провожал ее потом до дома. Тихо-мирно, даже не целовались ни разу. Ника замечательно умеет держать дистанцию.

…Валентин чуть-чуть лукавил. Когда вечером после театра они шли по набережной Яузы, он пытался ее обнять-поцеловать, но Ника решительно выставила вперед свои крепкие ладони. — Ты легкомысленный мальчишка, — сказала она. — А мужчине надлежит быть надежным и верным. Что ты скажешь своей Лиде?