Оказывается — это нерпы.

Они сплошной массой покрывали камень, а когда испугались нашего шума — пачками закувыркались в воду. Через секунду камень был гол.

Хоть нам было и не до смеху, но нерпы рассмешили нас. Они так забавно кувыркались от испуга.

Через восемь часов полета мы прилетаем в город Сюард.

«Город» удивил нас.

Сверху кажется, он поместился бы на ладони, да и на самом деле он весь — один квадратный километр. А мостовых нет.

— Как нет? — удивился Алеша.

Мы тоже были удивлены.

— А что же вместо мостовых?

— Пашет. Хоть танцуй. Пройти страшно.

Весь Сюард выехал на автомобилях встречать нас.

— Какая гадость, — сказала Лида.

— Отчего? — спросил Борис.

— Меня тошнит, когда я еду в автомобиле.

— Да что ты! Ну, а американки ничего.

В честь нашего приезда устроили банкет. Нас поздравляют, преподносят цветы, но мы думаем о тех девятистах километрах, которые нам завтра надо пролететь от Сюарда до Ситки.

БОЛЬНОЙ МОТОР

Мы готовимся к отлету.

Фуфаев, дядя Том и Шестаков лазают с масленками по самолету. Они заправляют моторы маслом, а я вожусь со своими приборами. Опять — буря. «Страна Советов» мечется на толстых «концах». Концы» могут не выдержать, и «Страну Советов» унесет. Холодные волны перекатываются через наши плечи. Руки стынут и держаться трудно.

— Борис, а как же ты работал одной левой рукой? — в испуге спрашивает бабушка.

— И сам не знаю. В городе мне перевязали ее как следует, но сказали, что если я загрязню — будет заражение крови и тогда руку придется отрезать.

— Какой ужас! — воскликнула Лида, — Но ее ведь не отрезали?

Все захохотали. У Бориса рука была на месте.

— Как видишь, — сказал Борис и продолжал дальше:

— Фуфаев вое время хмурится. Ему надоел левый мотор: чем дальше, тем хуже и хуже он работает.

Из Ситки нам шлют радиограммы: