И вот второй мотор дает перебои. Необходимо спуститься. Но на такие огромные волны нельзя: перевернет сейчас же.

Мы не знаем, что делать.

Правда — есть выход: больному мотору тяжело нести перегруженный самолет, — так можно выбросить запасные баки с бензином в воду. Это можно, но вдруг бензина нехватит, и мы уже никак не сможем долететь. А мы на самой середине открытого океана — и вперед далеко и назад не близко. Что тут будешь делать? И с бензином нырнешь на дно океана и без него тоже.

И все-таки мы готовы выбросить баки в океан. Кажется, настало время посылать сигнал о бедствии по радио.

Я посылаю сигнал о бедствии. Ведь, может быть где-нибудь поблизости идет корабль, и он сможет помочь нам. А может быть, где-нибудь и остров недалеко, нам ответят с острова, и тогда мы будем спасены.

Но ответов на наши сигналы нет.

«Да, вся надежда только на мотор: выдержит он или не выдержит? Выдержит или не выдержит? Эх, если бы выдержал! Неужели долетим? А вдруг не долетим?» — Пять часов мы думаем об одном и том же. То надеемся, то бросаем всякую надежду.

И каждую секунду мы ждем, что вот-вот окунемся в океан, но секунды идут, и мы летим вперед и каким-то чудом не попадаем в океан. Дядя Том благополучно ведет машину над самыми гребнями волн.

Второй мотор захлебывается, Дает перебой, но мы летим.

Мы всматриваемся в туманный горизонт — может быть какой-нибудь остров покажется: тогда мы спасены.

Впереди, действительно, показались скалы. Только бы долететь до них. Может быть там и бухта найдется.

В проливах между скал, такой сквозняк, что кажется удивительным, как это скалы стоят на месте, а не летят туда же, куда понесло и нас.

Мы не утонули в океане, но сейчас нас разобьет о скалы.

И вдруг мы шлепнулись в какую-то бухту. Искусство дяди Тома спасло нас. Самолет остался невредим.

У ДИКОГО ОСТРОВА