Еще он сказал, что морской воздух полезен для его кашля, и она поняла, что он заметил ее шляпу, потому что вдруг так мечтательно проговорил: - Как мне нравятся, мисс Джулия, эти шляпы пирожком, которые сейчас стали носить, и эти вуалетки так практичны! А ее собственная вуалетка тут же развевалась по ветру и чуть ли не задевала его щеку. Все было так мило, так по-дружески, и ей очень хотелось пригласить его позавтракать с ними в отеле, чтобы ей можно было достать шарф и сказать: "У меня есть маленький сюрприз для вас, дорогой мистер Септимус", - и надеть ему шарф на шею, но она боялась, что может выйти какая-нибудь неловкость. Ужасно будет, если Тимоти что-нибудь покажет своим видом, а он иногда показывал очень многое, особенно если завтрак или обед запаздывал. Потому что ведь ни он, ни дорогая Энн, ни даже Эстер ничего не знают о ее чувствах к дорогому "Сепу", так что, пожалуй, лучше его не приглашать. И тут - прямо чудо! - он вдруг сам предложил проводить ее до отеля, и что же могла она ответить, как только, что будет очень рада! И они шли рядышком - он, такой высокий и такой аристократичный со своей пышной бородой и шарфом, спускавшимся на плечи, и белым зонтиком на зеленой подкладке. И возможно по крайней мере, она надеялась, - что люди, глядя на них, думают: "Какая интересная парочка!" Много таких сладких мыслей проносилось у нее в голове, пока они шли по эспланаде и смотрели, как простонародье ест береговичков {Мелкие съедобные моллюски.}, и вдыхали смоляной запах лодок. Что-то нежное поднялось в ней из самых глубин, и она невольно остановилась и показала ему на море - оно было такое синее, с маленькими белыми барашками.

- Я гак люблю природу! - сказала она.

- Ах, мисс Джулия, - ответил он (она навсегда запомнила его слова), поистине, красоту природы может превзойти лишь... Аи, мне муха влетела в глаз!

- Дорогой мистер Септимус, позвольте я выну ее уголком моего носового платочка!

И он позволил.