- Звони участковому! Нехай приезжает, ищет! Ни сварить, ни постирать не в чем. Начисто жизни лишил...

На хуторе, в стариковском хозяйстве, алюминиевая снасть самая ходовая. Она и легкая, не чугун, не бьется, как стекло да эмаль. Легко и прочно.

Не враз, но отыскали по телефону участкового милиционера, он в станице. Отыскали. Но что проку? "Пишите заявления и везите ко мне", - был ответ.

Старухи еще горше заплакали. Кто напишет? И кто повезет? И какой прок от этих бумажек? Пока суд да дело, миски да кастрюли в райцентр уплывут, к "люминьщику".

Приятель мой старухам внушал:

- Надо собак заводить. На цепи. Да какие с зубами вот с такучими. У нас две собаки. Одна здесь, другая на скотьем базу.

Конечно, он прав был. Но что теперь охранять?

Валентина думала недолго.

- Это Мишка Рахманенок. Заимели соседа.

Словно сорная трава полоняло хутор рахмановское племя. Вот и Мишка, армию отслужив, обратал молоденькую приезжую учительницу, занял пустующий дом. Забота ли, работа у Рахмановых одна: где чего плохо лежит.

- Приходил, нечистый дух! Приходил! - вспомнила Нюра-татарка. - Отбойник спрашивал для косы. Откель у меня отбойник? И зачем ему коса? Мышам сено косить? Это он высматривал! - догадалась она.

- И ко мне приходил, - вспомнила Хомовна.

- И возле моего двора крутился... А ныне с ранья чего-то колотит. Стукотит. Либо нашу посуду?

И опять заслезились старухи:

- В сельсовет надо жалиться...

- Нехай милицию пощуняют...

Но что проку от старушечьих причитаний да слез? Не пойдешь напрямую с обыском, тем более - учительская семья.

Приятель мой гнул свое, упрекая старую Ксеню:

- Пальму тебе давали. А ты ее назад возвернула. Она бы - за лытки... Пальма - сторожкая.

Старая собака, услышав кличку свою, загремела цепью: мол, все верно, не зря хлеб жую.

- Всем надо собак заводить. У чеченов, у них волкодавы. Попробуй влезь... - толковал мой приятель.