- Ты говорил о совести, о долге, строил планы, армады кораблей. Но извини меня, Курт, ты рассуждаешь, как дилетант. Да, история повелевает нашему народу владеть миром. И мы будем им владеть, если положимся на силу разума и не отдадим себя во власть стихии инстинктов и эмоций. Чтобы владеть миром, недостаточно покорить его и обложить низшие расы данью или превратить их в своих рабов. Рано или поздно рабы взбунтуются и меч возмездия опустят на головы своих господ. Они подавят нас своим числом, растопчут, сметут, они пойдут на нас, как стада диких буйволов, как стаи саранчи. Но как быть? Устранить, как предлагаешь ты? Да, значительную часть придется устранить. Славян, евреев и еще кой-каких. Но не твоим методом, не пилой, не газовыми камерами. Практически это невозможно: они будут сопротивляться с ожесточением обреченных.

Он вдруг умолк, передохнул, насупился, словно что-то припоминая. Казалось, он потерял нить своей мысли и теперь пытается ее найти. Продолжал, не глядя на оберфюрера, уже другим, более спокойным тоном:

- Есть два способа избавления от излишков человеческого хлама. Первый - вызвать эпидемию совершенно новой, ранее неизвестной людям болезни, которая за какой-нибудь месяц унесет в могилу почти все население целой страны или целого континента. Уцелеют немногие, самые выносливые и сильные. Но это не беда, это даже хорошо: они составят отряд отборной рабочей силы.

- Но ведь эпидемия может обрушиться и на нас, - с беспокойством зашевелился Шлегель. Он жадно внимал каждому слову доктора.

- Погоди, я не закончил. Прежде чем дать ход смертоносным вирусам, мы сделаем прививки антивируса всему населению Германии и наших союзников. И если исходить из гуманности и совести, то это была бы жестокая акция, но не более жестокая, чем те, которые проводишь ты,