хозяин, там - фермер. Ты еще не фермер?

- Нет. По договору с колхозом.

- Гляди. Нынче же ружье попроси на хуторе. У Зрянина, у Кривошеева.

Ружье и патроны. Когда приезжали гости?

- На той неделе. Вроде в субботу.

- Вот и жди. Приценились - теперь карауль. Ночьми. И днем вназирку скотину держи. Парня упреди. Понял?

- Понял, - ответил Николай и спросил: - И никого не поймали?

- Поймаешь... - ответил Листухин. - Хвост - а хворост, и нету их.

Окончив разговор, он одернул голубую форменную гимнастерку и причмокнул. Николай понял его, о закуске спросил:

- Малосольного или молочка кислого?

- Огурец.

Участковый Листухин, при исполнении обязанностей находясь, выпивал всегда одну и ту же меру - граненый стакан. При гульбе - дело иное. а при исполнении - лишь стакан и катил дальше. Под началом его лежала целая страна, когда-то двенадцать хуторов, теперь - поменее, но земли остались те же: полста километров вдоль Бузулука и двадцать - поперек. Еще в давние времена, из сынишкиной географии, Листухин выяснил, что подначальный район его по площади почти равняется европейской малой, но все же стране под названием Люксембург. Ом этим очень гордился и часто говорил: "Равняюсь стране - и везде воруют". И если в райотделе его упрекали, ответ был один: "А я равняюсь целой стране".

Вот и сейчас, опрокинув стакан и закусив, Листухин сказал:

- Упредил. Оружием пользуйся. И надейся на себя. У меня сам знаешь: целая страна - и везде воруют. В Дубовке аккумуляторы сняли, в Вихляевке - резину, в Клейменовке у бабки Лельки пуховый платок унесли.

Листухину можно было и уезжать. Но сладостно расходилась по крови вонючая отрава и все вокруг: близкая речка, летняя зелень, покой, - казалось таким сердцу милым.

- Взять отпуск и к тебе на неделю, порыбалить, - помечтал он. - Тут никто не найдет.

- Приезжай, - пригласил Николай.

- Приедешь... - горько посетовал Листухин. - Голова кругом. Все по-новому. Раньше торгуешь с рук - спекуляция. Привлекаем. В колхозе не