Николая: - На работу когда думаешь?

- Вовсе не думаю, - усмехнулся Николай. - Пока - больничный, а там может, куда на легкую... Доктора велели.

- Доктора... - махнул большой рукою Чапурин. - Им абы сказать. Где она легкая? На печи лежать? А семью поить-кормить кто будет?

Привычный бригадирский довод Скуридин отмел легко:

- Откормил, слава богу.

Чапурин даже удивился: ведь и вправду откормил. Пятерых Николаю

Ленка родила. Сама не работала. Все - на нем. Прошлой осенью последнюю дочь выдали замуж. А казалось, недавно кипел скуридинский двор мелюзгой.

- Да-а... - задумчиво протянул бригадир. - Вот она, наша жизнь...

Подумалось о своем: сын и дочь тоже взрослые, внуки уже. Но в сторону убирая лишние теперь мысли, он сказал:

- Все равно - работать. До пенсии далеко.

А Николая вдруг осенило:

- Ты мне не ту сватаешь дохлину, какую вчера гнали?

Он на базу прибирался и видел, как тянулся по вихляевской дороге гурт скотины, еле живой.

- Бычки, - сказал бригадир. - Головские.

- Лягушата, - ответил Николай. - Половина в грязь ляжет.

Чапурин тяжко вздохнул. Нечего было ответить. Он отпихивал этот гурт, сколько мог. Навязали.

- Там, в Головке, и вовсе ни людей, ни кормов, ни попаса, - объяснил он. Там точно передохнут. У нас все же...

- У нас тоже недолго проживут, - сказал Николай. - Им два дни до

смерти.

- Значит, не хочешь?

- Нет. Пока на больничном, а там видно будет.

Чапурин поднялся, к порогу шагнув, сказал:

- Ты все же подумай... Дома не усидишь. Надойди завтра в контору,

Поговорим. Условия хорошие. Договор дадим... Заработаешь хорошие деньги.

Бригадир нагнулся под притолку низковатого для его роста скуридинского дома и вышел.

Николай похмыкал, головой покрутил, на жену поглядел внимательно. Та