Джулия проводила его до дверей. Когда она вернулась, Франсис сказал, что Клейтон лоботряс и ломака и от него дурно пахнет.

- Ты уж чересчур, - сказала Джулия. - Он ведь мальчик еще, надо быть к нему снисходительнее. Ты и в других случаях, я замечаю, становишься невыдержан и нетерпим. Миссис Райтсон пригласила весь Шейди-Хилл к себе на годовщину, а нас не позвала.

- Жаль, жаль.

- А сказать, почему не позвала?

- Скажи.

- Потому что ты ее оскорбил.

- Так ты знаешь, оказывается?

- Мне Джун Мастерсон сказала. Она стояла у тебя за спиной.

Джулия прошла мимо дивана мелкими шажками; Франсис знал, что эти шажки у нее - признак гнева.

- Да, я оскорбил ее, Джулия, и притом намеренно, Не терплю я ее "годовщин" и рад, что она не позовет нас больше.

- А об Элен ты подумал?

- При чем тут Элен.

- Именно миссис Райтсон решает, кого приглашать на балы.

- И Элен, чего доброго, не станут приглашать?

- Да.

- Об этом я не подумал.

- Конечно, где тебе подумать! - воскликнула она, погружая кинжал по рукоять в эту щелку в его броне. - Меня просто бесит глупая твоя бездумность, которая калечит всем жизнь.

- Я еще никому не искалечил жизни.

- В Шейди-Хилле все решает миссис Райтсон, уже сорок лет решает. И в таком обществе, как здешнее, ты смеешь распоясываться, позволять себе наглости, вульгарности и оскорбления.

- Манеры у меня самые светские, - сказал Франсис, пытаясь обратить все в шутку.

- Черт бы побрал твои манеры, Франсис Уид, - бросила Джулия ему в лицо, точно плевок. - Я годами создавала то общественное положение, которое мы здесь занимаем, и я не стану молча смотреть, как ты его разрушаешь. Когда ты поселился здесь, то понимал ведь, что нельзя будет жить пещерным медведем.

- Должен же я выражать свои симпатии и антипатии.

- Антипатии можно скрывать. А не ляпать по-ребячьи, что и когда вздумается.