- Вот ты где, Си-Слиман! А я везде ищу тебя... Идем скорее, губернатор хочет говорить с тобой!

Си-Слиман последовал за ним, не испытывая ни малейшей тревоги. Однако, проходя по парадному двору мавританского дворца, он столкнулся со своим давнишним врагом, начальником арабской канцелярии, который прошел мимо с ехидной усмешкой. Эта усмешка врага не на шутку испугала бедного Си-Слимана, и он, дрожа от страха, вошел в гостиную губернатора. Маршал встретил его, сидя верхом на стуле.

- Си-Слиман, - произнес он обычным для него грубым и гнусавым голосом, который приводил всех в трепет, - Си-Слиман, дружок мой, мне очень жаль... произошла ошибка... Это не тебя наградили, а каида[7] из племени зуг-зуг... Надо вернуть крест.

Красивое бронзовое лицо аги зарделось, как если бы он приблизился к пылающему горну. Судорога пробежала по его могучему телу. Глаза загорелись... Но это была только минутная вспышка. Овладев собой, он опустил глаза и низко поклонился губернатору

- Ты наш повелитель, господин мой! -- сказал он и, сорвав с груди крест, положил его на стол. Руки его дрожали, на длинных ресницах показались слезы. Старик Пелисье был тронут его горем.

- Ну, ну, полно, милый мой, получишь в следующем году, - сказал он, с нарочитым добродушием протягивая Си-Слиману руку.

Ага сделал вид, что не заметил протянутой руки, молча поклонился и вышел. Хорошо зная цену обещаниям маршала, он почувствовал себя навеки опозоренным этими канцелярскими кознями.

Весть о такой немилости уже распространилась по всему городу. Евреи с улицы Баб-Азун хихикали, провожая его взглядом, арабские же торговцы при встрече с ним отворачивались с видом сожаления. И это сострадание причиняло ему больше горя, чем насмешки. Он шел по городу, крадучись вдоль стен, выбирая самые глухие переулки. Место на груди, где только что был крест, жгло его, как открытая рана.