Началось наступление наших войск. Горел подожженный немцами город. Шли бои. Жители возвращались к пепелищам.

Память ворочала тяжелые камни прошлого. С освобождением пошли письма. Шесть похоронок получила в ту зиму баба Анна. Тогда же сбежал на фронт и Володя…

Баба Анна вошла во времянку, села на табурет.

— Слыхал, нет, какую радость сказывают?

— Нет.

— Как же. У Веры Никифоровой сын объявился. Три дня слова сказать не могла.

— Это какие Никифоровы, баба Анна, сычевские?

— Нет, с Лысой горы которые. У кладбища они раньше жили.

— Помню.

— Куда только не писала? Совсем малой был…

Александр Антонович стал расспрашивать.

Накануне войны Вера Андреевна Никифорова поехала к родственникам в Минск. Началась война. На обратном пути попала под бомбежку, была тяжело ранена. Тогда и потерялся ее шестилетний сын.

— Пропал без всякой весточки, — сказала баба Анна, выделяя эти слова. — Теперь вот нашелся. В Болгарии сейчас, — объясняла баба Анна. — Нашла Вера сына… Счастье какое…

Вздох бабы Анны заставил Александра Антоновича вспомнить, как и они искали Володины следы, ездили в Подольск, в архив Министерства обороны, привезли оттуда официальный документ.

Баба Анна встала, прошлась, вновь села на табурет. Помолчала. Потом стала просить Александра Антоновича помочь и ей в поиске Володи: вдруг повезет?

— А справка из архива сохранилась? — спросил Александр Антонович.

Бумаги у нее оказались с собой. Сложены они были в картонку и аккуратно завернуты в платок: справка и пожелтевшие от времени письма-треугольники от Володи. Они всегда были с ней, так он понял, как и то, что с первых дней приезда ждет она этого разговора, его помощи. В ней жила надежда. Она верила в то, что он жив, как верила Никифорова, разыскивая своего сына столько лет, рассылая письма, получая на них неутешительные ответы.