— Настасью сейчас увидишь, — говорила баба Анна, — здесь она. Николкину мать не забыл? С моим Сашкой учился.
Это Кольку-то Селиверстова он забыл? Скажет баба Анна! Колька — личность! Всегда Чапаем был, когда играли в войну. Вместе с Сашкой ушли они добровольцами на фронт. Оба погибли: Коля Селиверстов в сорок третьем под Курском, Саша — в начале сорок четвертого под Ленинградом.
Ничего он не сказал бабе Анне, кивнул молча.
Подошли к ряду.
— Здоровья тебе, Настась, — поздоровалась баба Анна.
— Дай бог тебе того же, — ответила Анастасия Петровна Селиверстова, полная женщина с отечным лицом. Дышала она тяжело, с хрипом.
— Санька наш, — объяснила баба Анна. — Маруськин сын, не признала?
— Как же, слышали. Мать не болеет?
Обычные вопросы, обычный разговор. О здоровье, о житье-бытье. Лишь в конце разговора Анастасия Петровна спросила: «Не слыхать ли чего?» Александр Антонович понял: о Володе. Крохотный червячок настороженности заполз в душу, сжалось сердце. Если спрашивает, стало быть, знает о том, что ждет баба Анна сына, ищет его, то есть о том, о чем говорила мать.
Они ходили по рынку, встречали знакомых. Разговаривали. О войне, как заметил Александр Антонович, не было сказано ни слова. Но этот неизменный вопрос вновь и вновь возвращал к прошлому: оно выступало все зримее, все рельефнее. Репьевы, Никифоровы, Савеловы, Ханаевы, Козловы… Наши фамилии, истринские. Вместе пережили оккупацию, разорение, пожар. Чуть было не погибли все до единого. Перед тем как сжечь город и отступить, немцы собрали жителей в колонну, погнали в деревню Дарну. Стариков, старух, женщин, детей заперли в церкви. Она и сейчас стоит в Дарне возле самой дороги — большая, полуразрушенная церковь из красного кирпича. Немцы обложили церковь соломой, принесли канистры с бензином. Мороз стоял лютый. Мерзли младенцы на руках. Каждый понимал, что готовится расправа, что сейчас, сию минуту, вспыхнет огонь и все они погибнут в нем, и всетаки женщины снимали с себя платки, одежду, кутали детей. Трагедии не произошло случайно: именно в этот момент из леса вышли наши разведчики. Они обстреляли немцев, освободили обреченных.