«Смотри!» — отчетливо звучит в голове последнее многозначительное слово полковника Китаева.

Девять двухмоторных бомбардировщиков, сделав разворот, взяли курс прямо на Ереван. Их темная, даже, скорее, черная окраска сразу навела на мысль: «Не наши. У нас все машины такого типа беловатые… Фашисты?..»

К моей тройке пристраиваются еще два звена «чаек». Эскадрилья собирается. Несколько машин отстали и догоняют. Покачиванием самолета даю сигнал «Внимание!» и, сделав разворот, иду на сближение с бомбардировщиками. Оружие изготовлено к бою. Цель близка. По очертаниям силуэтов определяю: это наши самолеты ДБ-3, хотя опознавательных знаков и не видно. Как быть?.. Они невозмутимо, крыло в крыло летят на город. Стоит мне сейчас сделать какое-нибудь неосторожное движение — и может разыграться трагедия. «Бить своих?.. А если на них немецкие летчики?..» Колебание, страх, злость охватывают меня. В голове возникает новая мысль: «Не так давно мы имели хорошие отношения с Турцией, и не запродало ли тогда наше правительство несколько таких самолетов соседу?»

Подозрительная группа уже недалеко. Нужно предупредительным огнем попытаться отвернуть ее от города, а потом уже принять окончательное решение. А что, если летчики поймут это как сигнал атаки? Не подходить близко, стрелять далеко впереди девятки. Если бы работало радио, как бы все было просто!..

Но что это? Подворачиваюсь. Чернеющие самолеты, словно испугавшись, начали менять курс и отходить от Еревана. Я обрадовался: поняли мое намерение!

Девятка, чуть изменив линию полета, теперь пошла точно на дымящий во все трубы завод «Каучук». Самолеты оказались так близко, что вот-вот могут посыпаться бомбы. Нет сомнения: завод для противника — главная цель.

Желание атаковать настолько велико, что я немедленно круто повернул «чайку».