— С прилетом, землячок! — пожал он протянутую руку. — «Летным» не побалуешь?

Техникам выдавалась махорка, летному составу табак, но такой ядовитый, что те охотно обменивали на махорку. Техники же пристрастились к «летному».

— Не знаешь, Владимир Самойлович, отчего Щербаков такой хмурый? — поинтересовался Усенко у техника. Цеха служил во второй эскадрилье, но коллективы были маленькие, жили и служили вместе, поэтому секретов не было. — Что-нибудь случилось в эскадрилье?

— Нет. Там, насколько мне известно, полный порядок. Но… Извини, командир, чего-то Лысенков машет.

Тот подошел, поздоровался.

— Встретил друга. Он технарит в 95-м, прилетел за нами. Про Энск интересные вещи рассказывает. Пойдем послушаем?

— Дело! — заинтересовался Усенко. — Обязательно надо, только минутку! — Он повернулся к бомбардиру. — Саша, будь другом, покажи свое штурманское мастерство на моей карте, проложи маршрутик, пожалуйста! У тебя это здорово получается, лучше, чем у Чернышева.

— Хитер, — саркастически ухмыльнулся Гилим. — Значит, мне придется проверять самого себя? Ладно! А ты куда? Потом расскажешь?

— Когда я что скрывал от тебя?

Позади стоянки самолетов у козелка сгрудилась небольшая группа летчиков и техников. Они нещадно дымили табаком и внимательно прислушивались к неторопливому говору степенного техника средних лет, одетого в морскую форму. Моряк оглянулся на подошедших, кивнул Цехе как знакомому и, продолжая разговор, повернулся к Екшурскому:

— Какой транспорт? Я ж говорил тебе, что там тундра и море. Край земли. Дальше океан. Дорог — никаких. Правда, к скалистому мысу иногда на рейд подходят пароходы, но от нас до мыса добрых два десятка кэмэ. Соображаешь? По бездорожью приходится на своем горбу таскать абсолютно все.

— А горючее как же? Его ж надо тонны!

— Все! — отрезал техник. — Горючее и масло в бочках доставляют до мыса Корабельного, потом на лодках. Как-то оленеводы выручили, дали нам несколько упряжек оленей. Так олешки же — не ломовые лошади! Слабенькие! Что на них перевезешь? Приспособили, конечно, по одной бочке на нарты, а потом тащили и бочки, и нарты с оленями.