Окружающие весело рассмеялись.

— На оленях прямо к самолетам? — не унимался Екшурский. — Вот здорово! Сфотографироваться бы потомкам на память, да не разрешено.

— Это еще не все! Оленями бочки только на склад. А дальше те бочки мы руками подкатываем к самолетам, сливаем бензин в ведра, поднимаем на самолет и заливаем в горловины баков. Долго? Конечно. А что делать? Самолеты должны летать. Было б еще ничего, если б народу хватало. Но наши экипажи укороченные: на каждую машину только по технику и оружейнику. Остальных там некуда размещать. Живем в землянках, а их не хватает, потому что не нароешь, грунт каменистый. Землянки со здешними дворцами не сравнить: норы на три-четыре человека. Строительного материала нет.

— Воду из колодцев берете?

— Если бы! Таскаем ведрами из реки. А река в глубоком каньоне. Пока с тем ведром взберешься по крутому склону, полведра как не бывало. Да и вода… Коричневая какая-то, болотная, что ли!

— Сушилки есть? Где сушить мокрое обмундирование, обувь? В землянках холодно?

— Холодно. Дров нет, в тундре взять негде, там только мох. Пробовали, конечно, и мох, так он не горит, только тлеет и дымит. Правда, с моторным маслом горит! Комары? Ну какая же тундра без комаров?

— Все пугаешь? Стращаешь?

— Зачем же? — искренне удивился рассказчик. — Попросили — рассказываю как есть. Ты ж не дитя — воин! Должен знать.

— Налеты фашистов?

— Налетов пока не было. Они, наверное, не догадываются, где аэродром. А беда пострашнее налетов.

— Не тяни душу. Говори как есть.

— Туманы.

— Что-о? Туманы? Хо-хо-хо! Га-га-га! — разнеслось по острову.

Моряк нахохлился, сказал зло: