— А что, в квартире очень холодно?

— Нет, — удивился мужичонка.

— Гора с плеч. Тогда зовите в гости, Васин.

— А я уходить собрался, — возразил тот негостеприимно.

— Придется отложить. Я из МУРа. Оперуполномоченный Казарян. Вот удостоверение. — Роман был сугубо официален. Щелчком захлопнув удостоверение, предложил безапелляционно:

— Пройдемте в ваши апартаменты.

В убого обставленной комнате Роман снял кепку, сел без приглашения на продавленный диван. Васин обреченно стащил с головы ушанку и примостился на венском стуле.

— Давно в Москву прибыли? — задал первый вопрос Казарян.

— Вчерась.

— Что ж так задержались?

— Попробуй на поезд сесть. Уголовниками все было забито.

Роман спросил насмешливо:

— А вы не уголовник?

— Я дурак.

— Ну, вам виднее. С однодельцами еще не встречались?

— А зачем?

— По старой, так сказать, дружбе. По общности интересов. По желанию получить часть того, что находится в пяти ненайденных контейнерах. Нами не найденных.

— Глаза бы мои до самой смерти их не видели.

— До вашей смерти или их?

— До моей, до моей! — закричал Васин.

— Перековались, стало быть, на далеком Севере. Что ж, похвально. Тогда как на духу: они вами не интересовались?

Васин расстегнул телогрейку, потер ладонями портки на коленях, вздохнул. Решался — говорить или не говорить. Решился сказать:

— Дня четыре как тому, Виталька забегал, справлялся у Нинки моей — не приехал ли я.

— Виталька — это Виталий Горохов, который вместе с вами проходил по делу?

— Он самый.

— Еще что можете мне сообщить?

— Все сказал, больше нечего. Мне бы, товарищ Казарян, от всего бы отряхнуться поскорей, как от пьяного сна…