— Кто там? — спросил нарочито старческий голос.

— Свои, Федор Матвеевич, свои, — негромко сказал Александр и вежливо пояснил: — Смирнов из МУРа.

Федор Матвеевич тотчас открыл дверь.

— Здравствуйте, Александр Иванович, — приветствовал он Смирнова, улыбаясь умильно.

— Сеня Пограничник у тебя?

— Раз вы за ним пришли, значит, у меня.

— Что ж не шумит?

— Бухой в усмерть.

— Ствол у него имеется?

— Не, при мессере.

— Тогда веди.

Косой услужливо распахнул дверь пошире. Александр вытянул пистолет из подмышки, сунул за пояс, вошел в комнату и включил свет.

Сеня Пограничник спал одетым, уткнувшись мордой в подушку. Сопел, пускал нечистую слюну. Смирнов вынул нож из-под подушки, тряхнул Сеню за плечо. Сеня замычал страдальчески, не желая ничего менять в собственной прекрасной жизни, но тут же был поднят за шиворот и откинут к стенке. Тогда и открыл бессмысленные глаза. Александр громко распорядился:

— Федор Матвеич, ребят моих позови. Они поблизости.

Сеня прижался к стенке и норовил заснуть. С крыльца донесся насмешливый старческий тенорок:

— Оперсосы, вас пахан кличет!

Александр похлопал Сеню по щекам, растер уши — будил.

— Не надо, — попросил Сеня.

— А что надо? — от дверей поинтересовался Казарян.

— Ты кто? — вдруг почти трезво осведомился Пограничник.

— Я — оперуполномоченный Московского уголовного розыска Роман Казарян. Пойдешь со мной?

— А куда?

— В камеру.

Силы для того, чтобы сообразить, что с ним происходит, иссякли, и Сеня опять приспособился заснуть.

— Кончай балаган, Рома. Пригони машину, а мы с Сережей под белы рученьки выведем.

Пока вели, Сеня, раскачиваясь между Смирновым и Ларионовым, пытался петь «В Кейптаунском порту», а в машине мигом уснул с храпом и стонами.