— Господи, такое стопорит! — удивился Ларионов.

— Это-то и страшно, Сережа, — сказал Роман серьезно. — Сколько таких дураков, несмышленых сявок, которые решили, что они — отпетые урканы.

— Рома, ты складское дело полистал? — перебил Смирнов.

— Эге. Там довольно странная компания. Много их и все разные. Я списочек готовлю.

— Следователь для закрытия концы рубил?

— На первый взгляд все гладко.

— А на второй?

— Читать надо, Саня, а не листать. А я листал.

IV

По Каретному Смирнов добрел до Садового и по Садовому доплелся до площади Маяковского. Казалось, поздно уже. Так нет — гуляли, вовсю гуляли по улицам москвичи. Да и куда деваться — в коммуналках набитых только спать можно, да и то с грехом пополам.

Широкой грудью хватил холодного воздуха. Пахло талой водой, весной. Вот она, расслабка. У Художественного ремесленного училища он свернул на Красноармейскую и направился домой. Мало-Коптевский, стоящие покоем дома — два-«а», два-«б», два-«в».

К двери кнопкой пришпилена записка: «Саша, я у Лешки Бэза. Жду до половины двенадцатого». Александр глянул на часы: без десяти одиннадцать.

У Гольдиных забивали «козла». За непокрытым столом сидели Алик, школьные дружки Виллен Приоров и Лешка Бэз, отец Лешки, глава семейства Яша Гольдин. Со страшной силой колотили они по некрашеной столешнице костяшками домино.

Неунывающее это было семейство, жившее в двух комнатах барака-развалюхи. Яша заведовал ларьком утильсырья на Инвалидном рынке. Лет двадцать уже заведовал. Правда, с перерывом: отлучался на три года на войну. Был там при лошадях, ездовым, возил, что прикажут. Дали ему за это две медали «За боевые заслуги». Постоянную работу Яша очень любил за ясность и покой: сами клиенты товар принесут, сами свешают, деньги получат и уйдут. Правда, последние пять лет сильно беспокоила макулатура. После каждого постановления по идеологическим вопросам библиотеки — районная, учрежденческие, школьные — заваливали палатку вредными книгами. Туго бы пришлось Яше, пришлось бы самому вешать, интеллигентные библиотекарши наотрез отказывались, но в добровольные помощники напросился Алик — собирал для себя домашнюю библиотеку.