Кстати, по своей глупости. Отказались спускаться в бомбоубежище. Захотели остаться наверху, на самолеты посмотреть — вот и посмотрели! — Он с глуповатым видом кивнул. — В общем, теперь остались только мы с матерью. Хорошее дело, а? — Он обвел нас взглядом, поочередно всматриваясь в каждого. — Одиннадцать человек, и все из-за Адольфа… — Малыш с жадностью впился зубами в колбасу и приложился к бутылке с водкой. — Черт бы побрал всю эту свору! — вызывающе произнес он. — Я хочу только дожить до конца войны — и что-то подсказывает мне, что доживу.

— Ничего удивительного, — пробормотал Старик.

Легионер, склонясь над кастрюлей, сосредоточенно помешивал ее содержимое. Порта глянул через его плечо и подложил в огонь два относительно сухих полена. Густая, вязкая масса в кастрюле вздымалась миниатюрными гейзерами, они разлетались брызгами, оставляя после себя кратеры. От нее шел сильный запах, и неудивительно; мы давно возили с собой повсюду эту посудину, и у каждого во фляге была его доля самогонного шнапса.

— Варево должно перебродить, — объяснял Барселона, когда кое-кто из нас начинал выказывать признаки недовольства.

Казалось, оно уже основательно перебродило и было готово для перегонки. Легионер плотно закрыл кастрюлю, а Порта установил перегонный аппарат. Мы расселись вокруг и затаив дыхание ждали, что произойдет.

Наши размышления были прерваны вялыми криками «Зиг хайль!» из рядов резервистов.

Приведший их лейтенант уехал в десантной машине, и лейтенант Ольсен, не теряя времени, принял командование над новичками и произнес перед ними зажигательную речь. Когда им наконец было приказано разойтись, они улеглись под деревьями, сбившись в промокшие, жалкие группы. Сбросили свое снаряжение, и кое-кто даже растянулся во весь рост на мокрой граве. Я обратил внимание, что держались они на почтительном расстоянии от нас. Было ясно, что мы их чем-то пугали.

Обер-фельдфебель Хун направился к нашей группе и прошел посреди нас тяжелым, уверенным шагом. Проходя мимо кастрюли, он задел ее сапогом, и она покачнулась. Легионер сумел ее удержать, но все-таки несколько драгоценных капель пролилось. Хун глянул вниз и пошел дальше, даже не подумав извиниться. Когда он проходил, мы уловили запах его новенького снаряжения и услышали скрип неразношенных кожаных сапог.