– Отец Чарлз мне говорил, – ответил Дэвид. – Наверное, надо посмотреть, может ли машина Анабеллы сюда подъехать.

Он встал, улыбнулся своим родственникам, сидящим по левую руку от него, затем направо – родственникам Анабеллы. Различия между ними уже почти не замечалось – те же причудливые шляпки, одинаково красные лица у стариков и невообразимые прически у молодежи. Все они смотрели на него в ожидании, и в глазах у них читался один и тот же вопрос: "В чем дело?"

Дэвид широко улыбался, пока не устал, и тогда уже успокаивающе махнул рукой. Хор затянул "Иерусалим" – наконец хоть что-то на английском. Дэвид узнал эту вещь еще по вступлению и запел одновременно с сопрано, так что голос его зазвучал даже громче, чем у солистки: "На этот горный склон крутой..."

У него был сильный голос, возможно, немного грубоватый на высоких нотах, но на низких – просто красивый. "Ступала ль ангела нога..."

Единственное, что ему мешало, так это чрезмерная чувствительность и эмоциональность. Если бы он не прожигал праздно свое время в баре, то мог бы далеко пойти. Он знал, как можно увлечь толпу.

"И знал ли наш агнец святой..."

Он отбивал ногой такт, ступня то ходила в сторону, то очерчивала круг. Собравшиеся в церкви либо смеялись, либо тихонько ухмылялись. Казалось, все успокоились: жених был счастлив, все шло по плану.

Дэвид снова махнул рукой куда-то влево, дескать, надо переговорить со священником: "На пять минут".

Как можно спокойнее он прошел к маленькой дверце сбоку от алтаря и двинулся по узкому коридору. Если бы он прошел еще дальше, то оказался бы внутри помещения, где обитали священники. Дверь была справа от ризницы. Дэвид коснулся ее, и тут до него донеслись изнутри весьма странные звуки.

Отец Чарлз стоял перед зеркалом. Со стороны казалось, что он делает какие-то специальные упражнения для голоса: "Ла-ла-ла-ла, ха-ха-ха-ха, ох-ох-ох".

Священник медленно обернулся, заметив в зеркале отражение Дэвида. Приблизившись, Дэвид со всей силы двинул ему правой рукой в челюсть. Затем перевел дыхание, проверяя большим пальцем, целы ли суставы – удар был не слабый. Старик обмяк и чуть было не испустил дух; так и казалось, что сейчас он улетучится из своего облачения, скинув его грудой грязного белья. На какое-то время Дэвид даже испугался, не убил ли он священника.