Маркус Бэббэдж вытянулся вперед:

– Ты не волнуешься?

– Какой смысл? – повел головой Дэвид. – Невеста, наверное, хочет заставить нас подождать.

– Да, наверное. Но я-то тогда почему так волнуюсь?

– Ты тоже можешь сходить посмотреть, если хочешь.

Маркус оглянулся и выжидающе посмотрел на дверь. Дэвид перевел взгляд на ризницу, откуда в недоумении выглядывал отец Чарлз. Дэвид попытался изобразить бровями что-то типа "ни черта не понимаю", и старик, вероятно, сообразив в чем дело, кивнул и снова исчез.

Глядя через плечо, Дэвид попытался отыскать глазами Тони. Его нигде не было, но зато появилась Карен, стремительно вбежавшая в узкой юбочке и белых туфлях на каблуках. Похоже, что-то произошло. Как только она ворвалась в ужасном волнении, сметая с лавки лилии, Дэвид сразу же заподозрил неладное.

– Там оцепление!

– Что?

– Оцепление!

Она, задыхаясь, смотрела ему прямо в глаза, ведь это из-за него теперь у всех будут неприятности.

– Копы?

Маркус Бэббэдж помотал головой, будто стряхивая что-то:

– Ах ты, блин! Чертовы свиньи...

Дэвид все смотрел назад в сторону придела. Тони уже, наверное, сбежал. Не было смысла отлавливать его у главного входа. Он вышел через заднюю дверь в парк... а потом? Наверняка попался. Да, скорее всего, они схватили его прямо за парком.

Дэвид хлопнул себя по лбу.

– Ну, конечно же, будет оцепление, ведь сегодня снимается какой-то грандиозный фильм на Гросвенор-сквер, я совсем забыл. Вот и все. – И он усмехнулся, глядя на Маркуса, а потом добавил: – Изображают демонстрацию возле американского посольства, ну, против Вьетнама.

Маркус был ужасно взволнован, но, уцепившись за мысль насчет фильма, вздохнул с облегчением.

– А ты откуда знаешь? – спросила Карен с явным подтекстом: ты один знаешь, хотя никто даже и не слышал.