Обычно он просматривал подобранную Юсуфом Салманом сводку новостей, но сегодня его задержала охрана на контрольно-пропускном пункте, и он опоздал. Юсуф был уже в эфире, но Шади это не особенно расстроило, можно было расслабиться и поболтать с Софией. Она уже и не помнила, с чего это начала рассказывать ему про свою импровизированную исповедь в лондонском парке, но по крайней мере, ей не приходилось вдаваться в подробности: Шади был хорошо знаком с исповедальнями. По субботам после занятий в своей школе он, бывало, прокрадывался в церковь и подсматривал, как другие дети проходят обычную субботнюю исповедь. Один раз его даже обнаружили в кабинке с длиннющим списком грехов.

Он постукивал пальцами по краю рабочего стола Софии и радовался как ребенок, повторяя:

– Жаль, что меня там не было, Боже, как жаль!

– Не опоздать бы, – сказала София, взглянув на часы. Оставалось всего тридцать секунд до ее выхода в эфир. – Ладно, Шади, все. Время вышло.

Шади растерянно посмотрел вокруг, словно не понимая, что здесь происходит, и спросил:

– Что за суматоха?

Юсуф стоял в своей кабине, вещая в микрофон и в то же время подавая знаки Софии. Она сосредоточилась на его словах, звучавших в наушниках: "Это все новости к данному часу. Вы слушаете радио "Вифлеем AM". Оставайтесь на нашей волне, вас ждет передача Софии Хури "Музыка, которую вы хотите услышать". Одновременно Юсуф пытался отсчитывать для нее пальцами "десять секунд, девять, восемь", но пальцы отказывались ему повиноваться.

На полке над столом Софии лежали картриджи на восемь дорожек с рекламами и музыкальными заставками.

София быстро взяла картридж со звуковой заставкой своей передачи и вставила его в магнитофон. Она прибавила громкость и выдержала минуту, прежде чем приникла к микрофону.

– Доброе утро, Вифлеем. Я София Хури. Надеюсь, вы проведете следующие два часа со мной, наслаждаясь "Музыкой, которую вы хотите услышать".