Письмо
Вовка понял, что надо открыть глаза. Это было очень трудно - открыть глаза. Он старался, но почему -то начинали подниматься вытянутые ноги под одеялом, а веки так и не поднимались. Наконец ему удалось выглянуть в щелочки под веками. Он увидел деда Тимофея и Севку. Они стояли около постели и смотрели на него. Вовка открыл глаза пошире и дернулся сесть.
- Э, нет, парень, ты, как говорится, не рыпайся! Тебе нельзя. Эвон, третьи сутки дежурю около тебя после вашей баталии. Ты лежи, лежи....
- Вовка, - вставил было Сева.
- А ты молчи, - оборвал его дед, - с тобой еще впереди разговор. - Дед и сам замолчал. Подумал. Покрутил головой.
- Может, попьешь молочка-то, - спросил он совсем незнакомым голосом, - я сам для тебя надоил? А? Козье. Целебное. Вовка отхлебнул глоток. Молоко было чуть горьковатое и как будто отдавало полынью. После первого глотка захотелось выпить второй, третий... когда Вовка перевел дух, в кружке осталось совсем немного.
- Ну, ты молодец, парень! Скоро встанешь. А теперь лежи и слушай. Вот какое дело. Матери то сейчас нет, она побежала на работу, а тут письмо вот пришло. С фронта. Может, почитать хочешь? Вовка чуть не вскочил. Письмо! С фронта! От папы! От папочки!
- Дедушка, дедушка! Почитайте, пожалуйста! Почитайте! Дед Тимофей не зря сказал про письмо. Он не знал почерка Вовкиного отца, да и откуда ему было знать! а письма приходили разные. Иногда командир писал, как Диранковой: "... Ваш муж пал смертью храбрых... он был..." А вдруг, не дай бог, такое письмо. Разве можно сразу его отдавать. Надо сперва прочесть. Но и неудобно вроде: чужое, не чужое, а не свое. Вовке не терпелось.