- Ну, дедушка, - начал было Вовка.

- Погоди, парень, погоди. Больно почерк у твоего отца мелкий, глаза устали.

- Он сидел и думал о чем-то, а Вовке не терпелось. Ему не трудно было уже смотреть во все глаза. Жар упал. Только была во всем теле слабость и лень. Он сообразил, что лежит у Севки дома, значит, он здесь заболел после игры и так остался. А где же мама спала?? Дед и Севка, наверное, на печке, а где же мама? Глаза у Вовки сами собой закрылись, и только мелькало письмо. Большое четырехугольное с бойцом на конверте - "Смерть немецким оккупантам!" письмо стало самолетом. Летело и летело... Вовка спал. Дед сложил листки. Положил конверт на середину стола. Потом обернулся к Севке:

- Одевайся. Пойдем-ка ихнее барахло (он указал на Вовку) в нашу избу перетащим. Нечего зря дрова тратить на две хат, - добавил он сердито, хотя Севка и так понимал, что дед не сердится ни на кого, а просто ему досадно, что он сразу не догадался этого сделать.

- Ура! - прокричал потихоньку Севка. - Пошли! Пошли!

- А придет Борисовна, и все тут. Есть, как есть. А то ее ведь не уговоришь, - рассуждал дед вслух. - Пошли.

Выздоровление

Когда Вовка проснулся, был вечер. В комнате горела керосиновая лампа. У стола сидела мама. Напротив - дед Тимофей и Севка. Они тихо говорили.

- Мама, - протянул Вовка. Анна Борисовна вскочила и подбежала к постели.

- Вова, Вовочка! Ты знаешь, письмо от папы пришло!

- Я уже знаю, - ответил Вовка тоном взрослого, только дедушка не до конца мне прочитал. Прочти, пожалуйста, от начала до конца. - Мама взяла письмо и начала читать, наверное, в сотый раз. Сначала все было знакомое, но все равно интересно. Вовка будто слышал, как отец говорит: "Дорогие мои, любимые, Анечка и Вовик! Наконец, выдалась минутка свободная, пока чинят нашу машину..."

- Знаю, знаю, - вставил Вовка весело, - дальше будет цензура. Анна Борисовна засмеялась: