- Вовка, а тебе нельзя еще много говорить, ты больной, - вставил Севка. Ребята еще немного посидели и стали прощаться. Говорили: "Выздоравливай! Не болей! Когда поправишься, снова играть будем". Последним у кровати задержался Ваня Диранков. Он помялся, а потом попросил:
- Вовка, а ты спроси у отца: со скольких лет на фронт можно, а то мамка говорит: "Мал еще". Спроси, ладно?
Новая пушка
Дед Тимофей часто бывал судьей в ребячий спорах, но тут и он ничего сказать не мог. Все стояли и слушали. Звук доносился с полигона, но что это такое, никто не знал.
- Не знаю, - говорил дед и снова прислушивался. Тиу-тиу-тиу-тиу-бух-бух-бух-бух...
- Скорострельная какая-то. Ишь, как содит часто. И это верно: засиделся фриц на земле нашей, пора гнать его, окаянного поскорее. Ребята спорили. Шумели.
- Дедушка, а если пойти посмотреть? - Спросил Севка.
- Э-э, дурень! Кто ж тебя пустит туда? Это ведь не самострел тебе, а пушка! Понимать надо! Там охрана. Часовой. "Ваш пропуск, товарищ? А Евсей Макарыч што? "Да мне бы на новую пушечку глянуть!" - передразнил его дед. Ребята засмеялись.
- Ладно, - пообещал дед, как поеду в центр, что узнаю - расскажу. Прошло несколько дней. Вся деревня слушала новую пушку. Только и разговору было, как она стреляет, да чем стреляет, да побольше бы таких пушек сделали, чтоб фашистов скорей побить потом стали привыкать к новому звуку, и только изредка на улице какая-нибудь бабуся говорила: "Опять заговорила, родимая!" Однажды, когда Вовка с Севой сидели на лавке спиной к теплой печке и листали в который раз букварь, пришел дед Тимофей, хитро на них поглядел и сказал:
- Ну, соколики, ничего не узнали про новую пушку? Ребята молчали. Если дед так спрашивал, значит, знал что-то интересное.
- А? Не узнали? А я вот узнал! - Вдруг совсем по-мальчишечьи прихвастнул дед. - Но вам не скажу. Вам разве можно говорить - разболтаете всем на свете, а это секрет, может, военная тайна. - Дед поднял кверху палец. Вовка с Севкой даже обиделись: "То есть, как это - проболтаемся? Мы проболтаемся? Да что мы маленькие что ли?"