Кухарка рядом взбивала сливки к голубике. - Савелий! - Саблин поискал глазами стакан, увидел медную кружку. - Ну-ка, бери. Вытерев испачканные кремом руки о фартук, повар смиренно взял кружку. - Ты сегодня постарался, - наполнил кружку до краев Саблин. - Выпей в память о Насте. - Благодарствуйте, - повар осторожно, чтобы не расплескать вино, перекрестился, поднес кружку к губам и медленно выцедил до дна. - Ешь, - протянул ему ступню Саблин. Савелий взял ступню, примерился и с силой откусил. Саблин в упор смотрел на него. Повар жевал тяжело и углубленно, словно работал. Куцая борода его ходила вверх-вниз. - Хороша моя дочь? - спросил Сергей Аркадьевич. - Хороша, - проглотил повар. - Поупрело славно. Печь на убоинку ухватиста. Саблин хлопнул его по плечу, повернулся и пошел в столовую. Там спорили. - Мой папаша сперва сеял чечевицу, а как всходила - сразу запахивал и сеял пашаничку, - увесисто рассуждал отец Андрей. - Пашаничка ко Преображению была такой, что мы с сестренкой в ней стоя в прятки играли. Ее и в ригу волочь не надобно было - пихнул сноп, он и посыпался. До весны, бывалоча, соломой топили. А вы мне - паровая молотилка! - Тогда, батюшка, давайте в каменный век вернемся! - желчно смеялся Румянцев. - Будем, как в песенке: лаптем пашут, ногтем жнут! - Можно и в каменный век, - раскуривал сигару Мамут. - Было б что пахать. - Неужели опять про хлеб? - запихнул новую салфетку за ворот Саблин. Черт его побери совсем! Надоело. Господа, неужели других сюжетов нет? - Это всё мужчины, Сергей Аркадьич, - крутила бокал с вином Румянцева. Их - хлебом не корми, дай про что-нибудь механическое поспо: - Что?! - притворно-грозно оперся кулаками в стол Саблин. - Каким еще хле-бом?! Каким, милостивая государыня, хле-бом?! Я вас не на хлеб пригласил! Хле-бом! Это каким же, позвольте вас спросить, хлебом я кормлю мужчин?! А ? Вот этим, что ли? - он схватил тарелку Арины с недоеденным лобком. - Это что по-вашему - булка французская? Румянцева уставилась на него, полуоткрыв рот.