Повисла тишина. Мамут выпустил изо рта нераскуренную сигару, подался массивной головой вперед, словно собираясь завалиться на стол, колыхнул пухлым животом и утробно захохотал. Румянцев втянул узкую голову в стоячий воротник, замахал руками, словно отгоняя невидимых пчел, взвизгнул и пронзительно захихикал. Лев Ильич икнул, схватился руками за лицо, будто собираясь оторвать его, и нервно засмеялся, дергая костлявыми плечами. Отец Андрей хлопнул ладонями по столу и захохотал здоровым русским смехом. Арина прыснула в ладонь и беззвучно затряслась, словно от приступа рвоты. Румянцева завизжала, как девочка на лужайке. Саблина покачала головой и устало засмеялась. Саблин откинулся на стул и заревел от восторга. Минуты две хохот сотрясал столовую. - Не могу:ха-ха-ха:смерть, смерть моя:ох:- вытер слезы отец Андрей. Тебя, Сережа, надобно на каторгу сослать: - За что:ха-ха:за каламбуризм? - тяжело успокаивался Мамут. - За пытку смехом:ой:хи-хи-хи:- извивался Румянцев. - Сергей Аркадьевич настоящий:ох:инквизитор:- вздохнула раскрасневшаяся Румянцева. - Палач! - покачал головой Лев Ильич. - Аринушка, прошу вас, - Саблин поставил перед ней тарелку. - Как же я теперь есть буду? - искренне спросила она. Новый приступ хохота обвалился на гостей. Хохотали до слез, до колик. Мамут уперся багровым лбом в стол и рычал себе в манишку. Румянцев сполз на пол. Его супруга визжала, сунув в рот кулак. Лев Ильич плакал навзрыд. Батюшка хохотал просто и здорово, как крестьянин. Саблин хрюкал, молотя ногами по полу. Арина мелко хихикала, словно вышивала бисером. - Ну всё! Всё! Всё! - вытер мокрое лицо Саблин. - Finita! Стали приходить в себя. - Похохотать хорошо конечно, голову прочищает: - тяжело выдохнул Мамут. - Говорят, можно эдаким манером и заворот кишок схлопотать, - глотнул вина Румянцев. - От доброго смеха никто не умирал, - огладил короткую бороду батюшка. - Господа, продолжим, продолжим, - потер руки Саблин. - Пока Настя теплая.