Его взгляд вообще был слепым, остекленело невидящим, впившимся в пенный след яхты, таящий, рассасывающийся у борта "Альбатроса". В эти минуты оцепенения ему до боли, до слез, до бессмысленной пустоты в голове, до надрыва, как будто он сейчас потерял родного сына, стало жаль пропавшего Майгатова. Руки безвольно ослабли, сдались под тяжестью подноса, и стаканы, сдвигая и со звоном толкая друг друга, заскользили по наклонившемуся пластику и красными камнями полетели вниз.

*Прэсто ( итал.) - Быстро. **Сэрвитэви ( итал.) - Угощайтесь.

3

Иллюминатор занавесило ночной тьмой. Резко, словно задернули штору. Кто-то протопал вдоль двери. "Стережет, гоблин!" - мысленно отозвался на шаги Майгатов и подумал, что и вправду грузин-охранник похож на гоблина из тех мультиков, что гнали по телевизору из Москвы. Одно было непонятно - что появилось раньше на необъятных просторах СНГ: эти люди-шкафы с узкими лбами и вечной жвачкой за щекой или гоблины из мультиков, которые одним своим видом породили тысячи подобных им близнецов. В Севастополе они так же, как, наверное, в Москве, Сызрани или Хабаровске, ездили на недоступных Майгатову и любому другому честному офицеру иномарках, носили пиджаки табачного или красного цвета, стриглись под матросов-первогодков и, вроде бы ничего не делая, жили так, словно нашли волшебный горшок, из которого - сколько денег ни бери - никогда не опустеет. И чем дольше шли мультики о гоблинах, тем больше и больше становилось людей-гоблинов. Уже не скрывали, как в первые робкие дни своего появления на свет, что они - новые хозяева жизни. Не скрывали уже до того, что начали тихо отстреливать, взрывать и отравлять друг друга, потому что чем меньше оставалось "хозяев", тем больше оставалось власти для уцелевших. Они придумали термин "эта страна", придумали банки, рэкет, казино и круизы, они придумали "реформы", и решили, что если на красное сказать "белое", то оно побелеет только потому, что это ОНИ сказали. Наверное, они не знали, что на земле нет ничего нового, а если что-то появилось, то, значит, где-то когда-то уже было. Они не знали, что выбор будущего - это всего лишь выбор из прошлого, и плохое, выбранное, выхваченное оттуда, из канувших в лета веков, в будущем не станет хорошим, а будет еще более плохим.